Спи-усни, дитя-Миньона,
Улыбаяся шутя…
Спи-усни без слез, без стона,
Утомленное дитя.
Замок спит, и спят озера,
Позабудь скитаний дни,
С голубой надеждой взора
Незабудкою усни.
Сердце, знавшее уроны,
Зачаруй в уютном сне, —
Памяти сестры Зои
Знаешь рощ лимонных шорох,
Край огнистых померанцев?
Сколько песен, сколько танцев
Там в лесах, морях и горах.
Там, как песня, звучны краски,
Там, как краски, сочны песни…
О, душа моя, для ласки
И для жизни там воскресни!..
Миньона, Мирра, Ингрид и Балькис —
Слиянных воедино их четыре,
Извечным украшеньем в этом мире
Проведших жизнь, и вот воспеть на лире,
Прославить их — начертан мой девиз.
От каждой взяв, что в каждой характерно,
По качествам оценивая верно,
Миньону, Мирру, Ингрид и Балькис
Я превращаю в пятую. Ильферна —
Вот имя ей: так хочет мой каприз.
Посв. моей Миньоне
Знаешь, Миньона, один только раз
Были с тобою мы близки:
Час лишь один был действительный час,
Прочие — бледные списки!
Свет озарил нас и быстро погас,
Сжались извивы объятий,
Стрелка часов обозначила: «час»
На роковом циферблате!
В этот лишь миг, лишь единственный раз,
…И время трет его своим крылом.
Ш. БодлерЭлен себе искала компаньона,
Желая в заграничное турнэ;
Жан, встретясь с ней, сказал: «Je vous connais:
Вы — греза Гете и Тома — Миньона.
Хоть греза их, положим, без шиньона,
Я, — все равно, — готов продлить свой сон…
Итак, Элен, Вы для меня — Миньона,
Чей образ воплотился в Арнольдсон».
Пусть, пусть года — нещаднее пирата,
Знаешь, Миньона, один только раз
Были с тобою мы близки:
Час лишь один был действительный час, —
Прочие — бледные списки!
Свет озарил нас и быстро погас,
Сжались извивы обятий,
Стрелка часов обозначила: «час»
На роковом циферблате!
Тома́, который... Что иное
Сказать о нем, как не — Тома!..
Кто онебесил все земное
И кто — поэзия сама!
Тома — «водица»!.. Как хотите,
Подсуден даже модернист,
Сказавший,— вы меня простите, —
Что композитор… «водянист»!..
Ты знаешь ли тот край, где рдеет померанец,
Где золотит лимон зари живой румянец,
Где веет тишиной с безоблачных небес,
Где мирта высока и тих лавровый лес?
Ты знаешь ли его?
Туда, мой друг, туда
Хотела б я с тобой умчаться навсегда!
Ты знаешь ли чертог? Нависнул над столпами
Ты знаешь ли край, где лимонные рощи цветут,
Где в темной листве померанец горит золотистый,
Где с неба лазурного негою веет душистой,
Где скромно так мирты, где гордо так лавры растут?
Ты край этот знаешь?
Туда бы! туда
С тобою, мой милый, ушла навсегда!
Ты знаешь ли дом? Его кровля на стройных столбах,
И зала сияет, и мрамор блестит на стенах,
Ты знаешь ли край, где лимонныя рощи цветут,
Где в темной листве померанец горит золотистой,
Где с неба лазурнаго негою веет душистой,
Где скромно так мирты, где гордо так лавры растут?
Ты край этот знаешь?
Туда бы! туда
С тобою, мой милый, ушла навсегда!
Ты знаешь ли дом? Его кровля на стройных столбах,
И зала сияет, и мрамор блестит на стенах,