Лазарь в своих пеленах,
Страх в изумленных глазах.
Тайна дрожит там, сквозя,
То, что промолвить нельзя.
Будет он снова живым,
Тленье исчезло как дым.
Только до смерти, в зрачках,
Будет за радостью — страх.
На высоте звезда космата
Грозила нам ужь много лет.
И видим: Брат возстал на брата,
Ни в чем уверенности нет.
Лучи косматой кровецветны,
Они отравны для сердец.
Все те, что были неприметны,
Теперь возстали наконец.
На высоте звезда космата
Грозила нам уж много лет.
И видим: Брат восстал на брата,
Ни в чем уверенности нет.
Лучи косматой кровецветны,
Они отравны для сердец.
Все те, что были неприметны,
Теперь восстали наконец.
Сандро Ку.
Много в мире сказок страха
Между днем и новым днем,
Ибо ночь покров Аллаха
Сине-черный, и на нем,
Как оазис, выше праха,
Звезды ткут лозу огнем.
Много в Море чудищ в тони,
Рыба-меч, акула, кит,
Три души блуждали, вольныя от жизни,
В радости эѳирной неземных пространств.
Там, где нет, не будет места укоризне,
Там, в неизреченном, средь живых убранств.
Средь живущих вечно, межь всегда-живого,
Три души блуждали, и спустились вниз.
Предземное царство было им так ново,
Три свечи на Небе новыя зажглись.
.
Пусть Хаос хохочет и пляшет во мне,
Тот хохот пророчит звезду в вышине.
Кто любит стремительность пенной волны,
Тот может увидеть жемчужные сны.
Кто в сердце лелеет восторг и беду,
Тот новую выбросит Миру звезду.
Кто любит разорванность пляшущих вод,
Тот знает, как Хаос красиво поет.
Три души блуждали, вольные от жизни,
В радости эфирной неземных пространств.
Там, где нет, не будет места укоризне,
Там, в неизреченном, средь живых убранств.
Средь живущих вечно, меж всегда живого,
Три души блуждали, и спустились вниз.
Предземное царство было им так ново,
Три свечи на Небе новые зажглись.
Нет, Ночь! Когда душа, мечтая,
Еще невинно-молодая,
Блуждала — явное любя,
Казалось мне, что ты — святая,
Но блекнут чары, отпадая, —
Старуха, страшная, седая,
Я отрекаюсь от тебя!
Ты вся — в кошмарностях, в разорванных мечтаньях,
В стихийных шорохах, в лохмотьях, в бормотаньях,