Пусть буря за окном рыдает,
И дождь несет, и снег вздымает,
И с воплем ставнями стучит, —
Она меня не устрашит:
В душе всегда ношу весну я, —
Твой образ там царит ликуя.
Буря поет плясовую,
Свищет во всю свою мочь…
Пляшет наш бедный кораблик…
Что за разгульная ночь!
По́ морю буйной ватагой
С грохотом волны бегут;
Черныя пасти зияют,
Белыя горы встают.
Играет буря танец,
В нем свист, и рев, и вой;
Эй! Прыгает кораблик,
Веселый паяц ночной.
Вздымает гулкое море
Живые горы из вод;
Здесь пропасти чернеют,
Там белая башня растет.
Сырая ночь и буря,
Беззвездны небеса;
Один средь шумящих деревьев
Молча, бреду сквозь леса.
Светик далекий кажет
В охотничий домик путь;
Мне им прельщаться не надо,
Ведь скучно туда заглянуть.
Ярится буря
И хлещет волны,
И волны, в пене и гневной тревоге,
Громоздятся высоко,
Словно зыбкие белые горы,
И кораблик на них
Взбирается с тяжким трудом —
И вдруг свергается
В черный, широко разинутый зев
Водной пучины.
Неистово буря бушует,
И бьет она волны,
И волны, вздымаясь и бешено пенясь,
Взлезают одна на другую, — и будто живые, гуляют
Белые горы воды.
Усталый кораблик
Взобраться все хочет на них,
И вдруг, опрокинутый, мчится
В широко открытую черную бездну.
С чего бунтует кровь во мне,
С чего вся грудь моя в огне? Кровь бродит, ценится, кипит,
Пылает сердце и горит.
Я ночью видел скверный сон —
Всю кровь в груди разжег мне он!
Во сне, в глубокой тишине,
Явился ночи сын ко мне.
Меня унес он в светлый дом,