Зарю твою утренней тучей
Покрыла ли горести мгла?
Исчезла ли тенью летучей
Пора, где и грусть нам мила?
И в жизни навек ли завяли
Все чувства души молодой? —
Приди ты ко мне, дочь печали,
Приди, я заплачу с тобой!
Была ли, о дева младая,
(ИЗ ТОМАСА МУРА).
—
С холодным и бледным, как мрамор, лицом,
Немая от горя и муки,
Была предо мной ты живым мертвецом
В минуту печальной разлуки,
И твой поцелуй без души, без огня
Предвестием скорби обвеял меня.
Чело мое холодно было; на нем,
О Боже! не являй очам виновных ныне
Величья грознаго, которым Ты сиял
В пылавшей купине пред избранным в пустыне,
Когда закон народу изрекал.
Прийди, Господь, в таинственной одежде,
И облекись. в тот кроткий полусвет,
Которым Ты во дни святые—прежде
Быть благодатию ддя грешника одет,
Подойди, отдохни здесь со мною, мой израненный, бедный олень.
Пусть твои от тебя отшатнулись, здесь найдешь ты желанную сень.
Здесь всегда ты увидишь улыбку, над которой не властна гроза,
И к тебе обращенные с лаской, неизменно-родные глаза!
Только в том ты любовь и узнаешь, что она неизменна всегда,
В лучезарных восторгах и в муках, в торжестве и под гнетом стыда.
Ты была ли виновна, не знаю, и своей ли, чужой ли виной,
Я люблю тебя, слышишь, всем сердцем, всю, какая ты здесь, предо мной.
Когда мне светятся глаза, зерцало счастья,
Глядящие на жизнь так радостно, светло,
Как будто б никогда под облаком ненастья
Им небо чистое затмиться не могло,
Мне грустно: думаю, что в горе недалеком
Потухнуть может взор с весельем заодно
И сердце вольное забыть в бореньи с роком,
Что с жизнью некогда играло и оно.
Так! Время в свой черед существенность прогонит:
Я слышал преданье. С глубокой тоской
Сирена жила под пучиной морской
И на берег моря, где ива стояла,
Она выходила и все поджидала
Кого-то, — и слезы в полуночный час
На влажные кудри роняла из глаз,
И по ветру стоны и вопли носились:
Пловцы, их услыша, в испуге крестились,
Завидя сквозь сумрак полоску земли…
Но стоны сирены до неба дошли.
Мир вам, почившие братья!
Честно на поле сраженья легли вы;
Саваном был вам ваш бранный наряд.
Тихо несясь на кровавые нивы,
Вас только тучи слезами кропят.
Мир вам, почившие братья!
Смерть приняла вас в обятья.
Дуб, опаленный грозой, опушится
Новою зеленью с новой весной;
Т. С. Вдмрв-ой
Вечерний звон, вечерний звон!
Как много дум наводит он
О юных днях в краю родном,
Где я любил, где отчий дом,
И как я, с ним навек простясь,
Там слушал звон в последний раз!
Уже не зреть мне светлых дней