В глубине, говорящей, что прах — ты,
Что все помыслы просто пусты,
Лабиринтятся черные шахты,
Раздвигая земные пласты.
В электрическом свете рабочий
Не разбросит далеко свой взор:
Каждый видит лишь темные ночи
И темнее, чем ночь, корридор.
На улице сквозь ленту рокота
Пронизывается крик, как свет:
—Покупайте поэзы Широкова!
Широков — величайший поэт!—
Да здравствует Реклама! Да здравствует
Реклама!
Реклама — двигатель жизни, это знает каждый
клерк.
И на земном шаре нет ни дворца, ни храма,
Устало смотрит со стены
На пол, где брошены окурки,
Простая лампа. Тени юрко
Ушли в подобье тишины.
За столиками жадно пьют,
Беседуя чуть слышно, люди.
Покинуть только жизнь принудит
Их этот выцветший уют.
Проснулись темные кварталы:
Рабочие выходят в путь.
На лицах их налет усталый,
В угрюмых взглядах видна муть.
Идут покорно,— там заводы
Ждут, затаив тяжелый шум,—
Вновь оживут стальные своды,
Наполнят грохотом их ум.
Мы долго стояли так,
Неподвижно стояли:
Где-то нас ждал враг
С оружием из стали.
Был мрак.
Ужас хватался за лица,
Рвал груди,
Бросал ледяные взгляды.
Желали снаряды