Кабы по гара́м, гора́м, по высокием гора́м,
Кабы по дала́м, дола́м, по широкием дола́м,
А и покрай было моря синева
И по тем по хорошием зеленым лугам,
Тут ходила-гуляла душа красная девица,
А копала она коренья-зелья лютое.
Она мыла те кореньица в синем море,
А сушила кореньица в муравленой печи,
Растирала те коренья во серебряном кубце,
Разводила те кореньица меды сладкими,
А и горя, горе-гореваньица!
А в горе жить — некручинну быть,
Нагому ходить — не стыдитися,
А и денег нету — перед деньгами,
Появилась гривна — перед злыми дни,
Не бывать плешатому кудрявому,
Не бывать гулящему богатому,
Не отростить дерева суховерхова,
Не откормить коня сухопарова,
Не утешити дитя без матери,
А стать почитать, стать сказывати:
А и городы все, пригородья все,
Малую деревню — и ту спомянуть.
А в Нижнем славном Нове-городе, на перегородье
В бубны звонят, в горшки благовестят,
Да помелами кадят, мотовилами крестят,
Стих по стиху на дровнях волокут.
А и молоду молодку под полос(т)ью везут.
А на лавицы ковер, на пече приговор,
На полатех мужик с Ориною лежит.
Зарайским городом,
За Резанью за старою,
Из далеча чиста поля,
Из раздолья широкова
Как бы гнедова тура
Привезли убитова,
Привезли убитова
Атамана польскова,
Атамана польскова,
А по имени Михайла Черкашенина.
А из Крыму ли, братцы, из Нагаю,
Из тоя ли орды бесурманския,
А ехали два братца родимыя,
Под бо́льшим-та братом конь уставает,
А меньшей за бо́льшева умирает:
«А и гой еси, мой братец родимой!
А я тебе, братец, посверстняе,
А пеша ту дороженьку повыду».
Когда было добру молодцу время,
Народ, господа ево почитали,
Во хорошом во зеленом садочку
Гуляла душа красна девица.
Завидел удалой доброй молодец:
«Не моя ли-та земчуженка ката(е)тся?
Не моя ли-та алмазная ката(е)тся?
А сам бы-та я тое земчуженку проалмазил,
Посадил бы я на золотой свой спеченик,
Ко яхантам, двум камушкам, придвинул».
А девушка у девушки спрашивала:
«А с кем ночесь, сестрица, ты начевала?»
«А и теща, ты теща моя,
А ты чертова перешница!
Ты поди, погости у мене!».
А и ей выехать не́ на чем.
Пешком она к зятю пришла,
А в полог отдыхать легла
Она в жары петровския.
А зять на пиру пировал,
А увидел за женой за своей,
За ее-та за дочерью,
А и не жаль мне-ка битова, грабленова,
А и тово ли Ивана Сутырина,
Только жаль доброва молодца похмельнова,
А того ли Кирилы Даниловича:
У похмельнова доброва молодца бойна голова болит.
«А вы, милы мои братцы-товарищи-друзья!
Вы купите винца, опохмельтя молодца.
Хотя горько да жидко — давай еще!
Замените мою смерть животом своим:
Еще не в кое время пригожусь я вам всем!».
Благословите, братцы, старину сказать,
Как бы старину стародавную.
Как бы в стары годы, прежния,
Во те времена первоначальныя
А и сын на матере снопы возил,
Молода жена в при́прежи была,
Ево матушка обленчива,
Молода жена зарывчева,
Молоду жену свою поддерживал,
Он матушку свою подстегивал
А и по (к)рай было моря синева, (Дважды)
А на ус(т)ь(е) Дону тихова,
На крутом красном берегу
А и стоит крепкой Азов-город (Дважды)
Со стеной белокаменной, (Дважды)
И со башными наугольными, (Дважды.)
И со рвами глубокими, (Дважды)
С земляными роскатами, (Дважды)
И с рогатками железными.
Середи Азова-города