Тайно от мира, одну за другой, как звезды под утро,
Жизнь погасила во мне сокровенные сердца надежды.
Все же томленье одно я сберег, одно упованье:
Голос его не замолкнет в груди; ни шум повседневный
Песни святой заглушить, ни злокозненный демон не может.
Если еще, наяву ли, во сне ль, как на миг мимолетный, —
О, хоть на миг мимолетный! — пред Господом светел предстану, —
Час мой закатный, молюсь, да вернет сновидение утра,
Ясность младенчества вновь озарит обновленное сердце!
Привет тебе, хранитель древних свитков!
Твой пыльный клад опять целую нежно…
Душа вернулась с островов чужбины;
Дрожа, как голубь, странствовавший долго,
Она стучится в дверь родного дома.
Родные свитки! Снова с вами я,
Питомец ваш, от мира отреченный.
Увы! Из всех роскошных благ земли
Лишь вас одних моя познала юность;
Вы садом были мне в разгаре лета,
Мупим и Хупим! В литавры! За дело!
Миллай и Гиллай! В свирель задувай!
Скрипка, бойчей, чтоб струна ослабела!
Слышите, черт побери? Не плошай!
Ни мяса, ни рыбы, ни булки, ни хлеба…
Но что нам за дело? Мы пляшем сегодня.
Есть Бог всемогущий, и синее небо —
Сильней топочите во имя Господне!
Весь гнев свой, сердец негасимое пламя,
Да будет удел ваш безмолвный
Моим вожделенным уделом,
Вы, ткущие жизнь свою втайне,
Стыдливые словом и делом!
Молчальники, в сердце смиренном,
Как жемчуг в жемчужнице тесной,
Святую мечту вы таите,
Богатство души бессловесной.
И горшую кару пошлет Элоим:
Вы лгать изощритесь — пред сердцем своим,
Ронять свои слезы в чужие озера,
Низать их на нити любого убора.
В кумир иноверца и мрамор чужой
Вохнете свой пламень с душою живой.
Что плоть вашу ели, — еще ль не довольно?
Так будет, — найдете вы летопись сердца
На площади пыльной,
И скажете: Жил человек прямодушный,
Усталый, бессильный.
И жил и работал, смиренно готовый
В углу затаиться.
Встречал он без радости и без проклятья
Все, что ни случится.
Для меня милосердий, о небо, потребуй!
Если Бог есть в тебе и к Нему — путь по небу,
(Той стези не обрел я!)
Для меня милосердий потребуй!
Я сердцем мертвец; от молитв отошел я;
Рука опустилась; надежды нет боле…
Доколе! Доколе! Доколе!
Вот — горло, палач! Подымись! Бей с размаха!
Как пес, пусть умру! У тебя есть секира,
Из мест, где скрыта ты, о жизни свет единый,
Моей тоски Шехина,
Приди, приди, как сон необычайный,
В приют мой тайный;
Пока еще тебе и мне есть избавленье,
Предстань и дай целенье,
Верни мне юность, ряд утраченных видений,
Из твоего таинственного края
Приди ко мне, родная,
Приди, моя мечта, звезда моей дороги,
В мой дом убогий;
Пока не поздно мне — спаси, возьми с собою
И правь моей судьбою;
Верни хоть день ограбленного мая —
И с ним угасну, дорогая,
И у тебя на персях жизнь покину
И стихну, и застыну,
Привет вам, родимые, где бы вы ни были,
Вам, сохранившим к отчизне любовь!
Народ возрождайте, спасайте от гибели,
Флаг наш упавший воздвигните вновь!..
Нам дороги в вашей борьбе возродительной
Слезы и пот ваш на ниве родной, —
Упали их капли росою живительной
В душу, убитую рабством и тьмой.
Ветка склонилась к ограде и дремлет —
Как я , нелюдимо…
Плод пал на землю — и что мне до корня,
До ветви родимой?
Плод пал на землю, как цвет, и лишь живы
Листья с их шумом!
Гневная буря их скоро развеет
Тленом угрюмым.
Будут лишь ночи, лишь ужас, где мира
Не ведать, ни сна мне —