Н. М. Карамзин
НА СМЕРТЬ КНЯЗЯ Г. А. ХОВАНСКОГО
Друзья! Хованского не стало!
Увы! нам в гробе всем лежать;
На всех грозится смерти жало:
Лишь тронет, должно умирать!
Иной сидел в златой короне,
Как бог величием сиял,—
Взгляни… венец лежит на троне,
Но венценосец прахом стал.
(На голос: «Ой, Наташеньки здесь нет…»)
Я слыхал: в Москве пространной
Много злата и сребра;
Град престольный, град избранный;
Много всякого добра!
На клячонке я собрался
На Москву хоть посмотреть;
Катеньке там обещался
Ах! луга, луга зелены,
Где так часто я гулял,
Где веселий миллионы
С милой Аннушкой вкушал!
Лес дремучий, лес тенистый,
Что от зноя нас скрывал!
Ручеек прозрачный, чистый,
Что по камешкам журчал!
на голос: «Весел я тогда бываю…»
Пусть, кто хочет, пишет оды
Или критику на моды —
Я — так песенку пою
Про голубушку свою.
Пусть богатый веселится,
Пусть богатством он гордится —
Я — так песенку пою
(Песня на голос:
«Выду ль я на реченьку…»)
Я вечор в лугах гуляла,
Грусть хотела разогнать
И цветочков там искала,
Чтобы к милому послать.
Долго, долго я ходила:
Погасал уж солнца свет;
Любовны утешенья
Минутами летят,
Любовные мученья
Веками тяготят.
Как был любим Анютой
У сих прозрачных вод,
Казался день минутой;
А ныне день как год.
Смотревшись в зеркало ты на день по сту раз,
Как можешь, Машинька гордится красотою?
Подумай лишь о том в тот самый только час,
Когда прельщпешься пред зеркалом собою,
Что может вдруг оно со столика упасть
И в мелкие куски немедленно разбиться,
Равно и красота, вдруг может так пропасть.
Так после этова, простительноль гордиться?
Милон посылан был в Париж на воспитанье,
Приехал в Петербург, — чтож выучил Милон?
Как что? Он приобрел великое там знанье,
Прекрасно делает он па де ригодон.
Умеет лепетать проворно по Француски
И сколько песенок различных на твердил!
Полезный человек. — Да знает ли по Русски?
Сказали мне в ответ, что знал и то забыл.
Чем подарить тебя? придумать не умею,
Ах! Саша, естьлиб я Короною владел,
Тоб на чело твое прекрасное надел,
Но я вить ничево, ты знаешь, не имею,
Ты скажеш, подари хоть сердце мне свое.
Им Саша милая давно уж обладает,
Оно в плену твоем в оковах воздыхает,
Так можноль тем дарить, что собственно твое?