Прекрасна нагая Венера,
Рожденная в море химерой.
И от небесного фриза
Недолго до антифриза
Залитого в бак КАМАЗа,
Как от гетер до ДЕТГИЗа.
И от паломника в Пизе,
Поющего в черной ризе
До серой безусой крысы
Снег — сонный, сонный.
Прямо на лету засыпает.
Белесые мужики
Медленно волокут что-то на площадь.
Приволокли — ель!
Подняли ее и в землю воткнули.
Вот стоит она теперь растопыренная,
Вся в восьмерках лампочек,
Разукрашенная звездами и шарами.
Уныло и глупо побрякивая
Блеск черной доски
Отражает затменье души.
И что я хочу сейчас,
То, что я знаю — не нужно:
Потеря памяти — свидетельство удушья.
В далекой дымке имена, слова и даты…
Туман над озером,
Звезда в ночи над всем.
Вода холодная, но звуки не приходят.
Нелепая игра отпетого с живым.
Огни, огни,
Плывущие назад.
Окно двойное
Отражает взгляд.
Холодный стук
Накатанных колес.
В короткой дреме
Колыханье грез.
Столбы, Деревья,
Снег, Столбы.
Сегодня я понял,
Что с детства распят
Между запахом сосен
И облаком в небе
Между солнцем в росе
И безмерностью линий,
Между мыслью рожденной
И черной землей.
Но бессмысленно думать
Кому это нужно,
Лиана с названьем красивым
Стоит в мастерской у окна.
Дышит пятнистыми листьями,
Тени вокруг разметав.
Мечтает, грустит и вздыхает
Она о волшебных садах.
Здесь холодно и неуютно,
Последний холод
Уходящей ночи.
Круженье льда
И отблеск фонарей.
Мир тишины,
молчанья
и тревоги.
Лишь шум моста,
Да жесть луны,
Мне говорят
В час,
Когда гаснет звезда,
Я остаюсь один.
В час,
Когда нет тебя,
Я ухожу совсем.
Ночь, приносящая мысль
И красоту цветам,
Город, желтым огнем,
Двери стеклянный шрам,
На ржавой крыше старого собора,
Над силуэтом труб, антенн и проводов,
Над белой ночью,
Бледный ангел замер.
Спиной к рассвету,
Крыльями к луне
Растерянно недвижен,
Ждет восхода.
Чтоб улететь
В страну
Двигаюсь вслепую
Сквозь бессонные ночи,
Вбиваю клинья
Между пространством и временем.
Бесконечно,
Как маятник.
В надежде уловить,
Неуловимое —
Музыку тел и предметов.
Стоя у холодного окна,
Созерцаю небо.
Небо, разрываемое ветром,
Разносящим золотые арабески света.
Как брызги рыбьей чешуи —
Сверкнут и исчезнут.
<октябрь 1989>