Мольер! Твой дар, ни с чьим на свете не сравненный,
В отчаянье меня приводит всякий раз,
Как, страстью сочинять, к несчастью, ослепленный,
Я за тобой хочу взобраться на Парнас.
Комедию пишу, тружусь, соображаю,
По правилам твоим мой план располагаю,
Характер, драмы ход, развязку, разговор —
Все, все обдумаю и сам собой доволен:
Мне кажется, мой слог приятен, чист и волен,
Смешного множество, прелестный шуток сбор,
Вверх по Волге с Нижня города,
Снаряжен стружок, что стрела летит.
А на том на стружке, на снаряженном
Удалых гребцов сорок два сидит.
Да один из них призадумался,
Призадумался, пригорюнился.
Отчего же ты, добрый молодец,
Призадумался, пригорюнился?
«Я задумался о белом лице,
Загорюнился о ясных очей:
С людьми шутить нельзя никак:
Ты скажешь с легкой остротою,
Что тот осел, что тот дурак,
И рады резаться с тобою.
Когда бранишь, кричат все - ложь,
Тот мне грозит, к суду тот тянет;
Попробуй всех хвалить... так что ж,
Так кто ж читать журналы станет.
Розетту долго я хвалил,