Я с женщинами спорить не могу.
Не потому,
Что все переиначат.
А потому,
Что лошадь на скаку
Не стоит останавливать…
Пусть скачет.
Если женщина исчезает,
Позабыв, что она твой друг, —
Значит, мир ее кем-то занят.
До былого ей недосуг.
Если женщина пропадает,
Не веди с ней ревнивый торг.
Значит, кто-то другой ей дарит
Непонятный тебе восторг.
Нет женщин нелюбимых,
Невстреченные есть,
Проходит кто-то мимо,
когда бы рядом сесть.
Когда бы слово молвить
И все переменить,
Былое света молний
Как пленку засветить.
Нет нелюбимых женщин,
И каждая права —
Как мне больно за российских женщин,
Возводящих замки на песке…
Не за тех, что носят в будни жемчуг
И с охраной ездят по Москве.
Жаль мне женщин — молодых и старых,
Потемневших от дневных забот,
Не похожих на московских барынь
И на их зажравшийся «бомонд».
Что же мы позволили так жить им,
Не узнавшим рая в шалаше…
В нас любящие женщины, порою,
Находят добродетелей запас.
Мы в их сердцах то боги, то герои,
А их сердца, что пъедестал для нас.
Как-будто мы и вправду так красивы
И так умны. Скорей наоборот.
Но никакие доводы не в силах
Столкнуть нас с незаслуженных высот.
Пока не хлынет разочарованье,
И все в обычном свете предстает,
Ты во мне свой образ разрушаешь,
Разрываешь между нами нить.
И словами по былому шаришь,
Словно хочешь свет нам возвратить.
Ты во мне свой образ разрушаешь.
Я тебя теряю… Ты — меня.
Будто жизнь у нас с тобой чужая,
Из чужих признаний, из чужого дня.
Возврати меня к былому счастью.
И себя, ушедшего, — верни…
Уходит женщина от счастья
Уходит от своей судьбы
А, то что сердце бьётся чаще
Так это просто от ходьбы.
Она от сына отказалась.
Зачем ей сын в семнадцать лет?
Не мучат страх её и жалость,
Не взглянет мальчик ей во след…
Уходит женщина от счастья
Под горький ропот матерей,
Руки женщин —
Как звуки скрипки.
Так же искренни,
Так же зыбки.
Так же веселы
Иль печальны.
И умышленны
И нечаянны.
Руки женщин —
Вы так прекрасны!
Я знаю, что все женщины прекрасны.
И красотой своею и умом.
Еще весельем, если в доме праздник.
И верностью, — когда разлука в нем.
Не их наряды или профиль римский, —
Нас покоряет женская душа.
И молодость ее…
И материнство,
И седина, когда пора пришла.
Покуда жив, — я им молиться буду.
О благородство одиноких женщин!
Как трудно женщиною быть.
Как часто надо
Через столько трещин
В своей судьбе переступить…
Все ставят женщине в вину:
Любовь,
Когда она промчится,
Когда с печалью обручится,
Оставив надолго одну
Какие лица у парижских женщин!
Покой мужчин при них на волоске.
И все же там красивых женщин меньше,
Чем в нашей замороченной Москве.
Да что Москва… У нас полно красавиц
По две, по три — на каждую версту.
И весь Париж бы изошел на зависть,
Когда б увидел эту красоту.
Беда в другом, что их до срока старят
Наш образ жизни, горести и быт.
До чего ж ты была красива!
Пела песни ли на заре
Иль траву за рекой косила,
Утопавшую в серебре…
До чего ж ты была красива!
Мне писать бы с тебя Россию
В самой ранней ее поре.
Но война ворвалась жестоко,
Неожиданно, как гроза.
Потемнели глаза у окон
Видел я, как дорогу строили.
В землю камни вбивали женщины.
Повязавшись платками строгими,
Улыбались на солнце жемчугом.
И мелькали их руки медные,
И дорога ползла так медленно.
Рядом бегал прораб довольный,
Руки в брюках, не замозолены.