Напуганные медведь и волки (версии 3 – 4)

Из категории Сказки

(версия 3)

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужичок, у него были козел да баран. Поленился мужик накосить сена; пришла зима, нечего есть козлу и барану, стали они на весь двор реветь, а мужик схватил кнут и ну колотить их. Вот козел и сказал барану: “Давай, брат, уйдем в лес; найдем стог сена и станем жить”. – “Пойдем, брат Козьма Микитич! Хуже не будет”.

Козел стащил у хозяина ружье, а баран куль, и пошли вдвоем; идут путем-дорогою и нашли старую волчью голову. “Брат баран! – сказал тут козел. – Возьми эту голову и положи в куль”. – “На черта она нам? И так тяжело идти!” – “Возьми! Придем на место, сварим себе студень”. Баран поднял волчью голову, положил в куль и понес. Шли они, шли и, наконец, пришли в лес. “Я совсем иззяб”, – сказал баран. А козел увидал, что в стороне огонь светится, и говорит: “Вон где-то огонь горит; пойдем туда!” Пошли на огонь и прямехонько-таки наткнулись на волков; сидят кругом огня да греются.

Баран напугался, еле душа в теле держится. А козел говорит ему: “Не робей, баран!”, а сам подошел к волкам: “Здорово, ребята!” – “Здравствуй, Козьма Микитич!” Вот, думают волки, славная будет пожива: козел да баран сами пришли, сами в рот просятся. Только козел себе на уме. “Ну-ка, брат баран! Давай, – говорит, – сюда волчью голову; сварим да сделаем студень. Да смотри выбирай, чтоб был старый волк!” Баран вынул из куля волчью голову и несет козлу. “Не та! – говорит козел. – Там, в кулю, есть другая голова, с самого старого волка, – ту и притащи”.

Баран стал копаться в своем куле, копался, копался и несет опять ту же голову. “Ах ты, дурак, – закричал козел и ногами затопал, – не та!.. Посмотри, на самом исподе лежит”. Баран опять копался-копался и несет ту же самую голову. “Ну, вот теперь так! – сказал козел. – Эту самую голову мне и надобно”. А волки поглядывают да раздумывают: “Ишь сколько наколотил нашей братии! Одних голов целый куль”. – “Нет ли у вас, братцы, – спрашивает козел, – в чем нам ужин изготовить?” Тут волки повскакали и побежали кто за дровами, кто за водою, кто за посудою, а у самих на уме – как бы уйти подобру-поздорову.

Бегут, а навстречу им медведь. “Куда вы, серые волки?” – “Ах, Михайло Иванович! Ты не знаешь нашего горя: пришли к нам козел да баран, принесли с собой целый куль волчьих голов, хотят студень варить; мы убоялись, чтоб они и до нас-то не добрались, и убежали”. – “Ах вы, дурачье! – сказал медведь. – Козел да баран сами к вам пришли, только бери да кушай; а вы убоялись! Пойдемте-ка со мною”. – “Пойдем!”

Козел и баран увидали, что волки назад идут, засуетились, забегали. Козел взобрался на дерево, изловчился и уселся, а баран лез, лез, никак не может высоко подняться, ухватился кое-как за сук передними ногами и повис на нем. Вот пришел и медведь с волками, смотрит: куда бы девались козел да баран? Нигде не видать. “Ну, братцы, – сказал медведь волкам, – собирайте желудей, стану ворожить: куда запропастился козел с бараном?” Волки набрали желудей; а медведь сел под дерево, стал выкидывать желудями и ворожить, как бабы на бобах гадают.

Баран говорит козлу: “Ах, козел, упаду; мочи нет – ногам больно!” – “Держись, – отвечает козел, – а то ни за грош пропадем; они заедят нас!” Баран крепился- крепился, да как повалится наземь! Козел видит беду неминучую, выстрелил в ту ж минуту из ружья и закричал во всю глотку: “Хватай ворожею-то, держи его!” Медведь испугался, как бросится бежать без оглядки, а волки за ним. Так все и разбежались. Тогда козел слез с дерева и не захотел оставаться в лесу. Воротился он вместе с бараном домой, и стали себе жить-поживать да лиха избывать.

(версия 4)

Жили старик да старуха, у них были баран да козел, только такие блудливые: совсем от стада отбились, бегают себе по сторонам – ищи где хочешь. “Знаешь что, старуха, – говорит старик, – давай заколем козла и барана, а то они с жиру бесятся! Пожалуй, туда забегут, что и не найдешь; все равно пропадут даром”. – “Ну что ж? Заколем”. А баран с козлом стояли под окошком, подслушали эти речи и убежали в густой-густой лес. Прибежали и говорят: “Надо развести теперь огонь, а то холодно будет; вишь какая роса холодная”. Стали они таскать хворосту; набрали целую кучу. Надо огню добыть.

Недалеко мужики жгли уголья. Вот козел с бараном утащили у них головешку, развели огонь и сели греться. Вдруг прибежали три медведя и уселись около костра. Что делать! Козел стал спрашивать: “Что, баран, есть хочешь?” – “Хочу”. – “А что, ружье у тебя заряжено?” – “Заряжено”. – “А топор востёр?” – “Востёр”. – “Ну поди, добывай на ужин”. – “Нет, брат козел, я сейчас только пришел; не пойду”. – “Неужто ж нам голодным спать? Ступай убей вот этого медведя; мы их не звали, они сами к нам пришли! Зажарим да поужинаем”.

Медведь оробел и говорит: “Ах, братцы – козел и баран! Где станете меня жарить? Вишь у вас какой малый огонь! Пустите меня, я наломаю вам дров, разведу побольше костер, тогда убейте меня и жарьте”. – “Хорошо, ступай за дровами”. Медведь вскочил и давай бог ноги. “Кто себе враг! – думает он про себя. – Ни за что не ворочусь назад”. Другой медведь видит, что посланный за дровами не ворочается, и взяло его раздумье: пожалуй, они за меня теперь примутся. “Пойду, – говорит, – помогу тому медведю, верно он так много наломал, что и притащить не в силу”. – “Ну ступай, помоги”. Вот и другой медведь убежал; остался еще один. Козел обождал немножко и говорит: “Ну, брат медведь, приходится тебя бить. Сам видишь, очередные-то ушли!” – “Ах, братцы, на чем же станете меня жарить? Огню-то вовсе нет. Лучше пойду я да погоню очередных назад”. – “Да и ты, пожалуй, не воротишься?” – “Ну, право, ворочусь, да и тех с собой приведу!” – “Ступай, да поскорей приходи; не умирать же нам с голоду. Коли сам за вами пойду – всем худо будет”.

И последний медведь со всех ног пустился бежать и убежал далеко-далеко. “Славно, брат, надули! – говорит козел. – Только, вишь, здесь надо каждого шороху бояться. Пойдем-ка домой, заодно пропадать, а может, старик-то и сжалится”. Вот и воротились домой. Старик обрадовался: “Накорми-ка их!” – говорит старухе. Козел и баран зачали ласкаться; старухе жалко их стало. Она и говорит старику: “Неужто нам есть нечего! Не станем колоть козла и барана, пусть еще поживут!” – “Ну, ладно!” – сказал мужик. Стали они жить себе, поживать да добра наживать; а козел с бараном баловство свое совсем оставили, сделались смирными да послушными.