Напуганные медведь и волки (версии 1 – 2)

Из категории Сказки

(версия 1)

Жил себе старик да старуха, у них был кот да баран. Старуха укоп копит { Собирает сметану и сливки на масло}, а кот проказит. “Старик, – говорит старуха, – у нас на погребе нездорово”. – “Надо поглядеть, – говорит ей старик, – не со стороны ли кто блудит {Проказничает}”. Вот пошла старуха на погреб и усмотрела: кот сдвинул лапкой с горшка покрышку и слизывает себе сметанку; выгнала кота из погреба и пошла в избу, а кот наперед прибежал и запрятался на печи в углу. “Хозяин! – сказывает старуха. – Вот мы не верили, что кот блудит, а он самый и есть; давай его убьем!”

Кот услыхал эти речи, как бросится с печки да бегом к барану в хлев и начал его обманывать: “Брате баран! Меня хотят завтра убити, тебя зарезати”. И сговорились они оба бежать ночью от хозяина. “Как же быть? – спрашивает баран. – Рад бы я с тобой лыжи навострить, да ведь хлев-то заперт!” – “Ничего!” Кот тотчас взобрался на дверь, скинул лапкой веревочку с гвоздя и выпустил барана.

Вот и пошли они путем-дорогою, нашли волчью голову и взяли с собой; шли-шли, увидели: далеко в лесу светится огонек, они и пустились прямо на огонь. Подходят, а вокруг огня греются двенадцать волков. “Бог помочь вам, волкам!” – “Добро жаловать, кот да баран!” – Брате, – спрашивает баран у кота, – что нам вечерять {Ужинать} будет?” – “А двенадцать-то волчьих голов! Поди выбери, которая пожирнее”. Баран пошел в кусты, поднял повыше волчью голову, что дорогой-то нашли, и спрашивает: “Эта ли, брате кот?” – “Нет, не эта, выбери получше”. Баран опять поднял ту же голову и опять спрашивает: “Эта ли?”

Волки так напугались, что рады бы убежать, да без спросу не смеют. Четверо волков и стали проситься у кота и барана: “Пустите нас за дровами! Мы вам принесем”. И ушли. Остальные восемь волков еще пуще стали бояться кота да барана: коли двенадцать смогли поесть, а осьмерых и подавно поедят. Стало еще четверо проситься за водою. Кот отпустил: “Ступайте, да скорее ворочайтесь!” Последние четыре волка отправились сходить за прежними волками: отчего-де не ворочаются? Кот отпустил, еще строже наказал поскорее приходить назад; а сам с бараном рад, что они ушли-то.

Волки собрались вместе и пустились дальше в лес. Попадается им медведь Михайло Иванович. “Слыхал ли ты, Михайло Иванович, – спрашивают волки, – чтобы кот да баран съели по двенадцати волков?” – “Нет, ребятушки, не слыхивал”. – “А мы сами видели этого кота да барана”. – “Как бы, ребятушки, и мне посмотреть, какова их храбрость?” – “Эх, Михайло Иваныч, ведь больно кот-от ретив, нельзя к нему поддоброхотиться: того и гляди, что в клочки изорвет! Даром что мы прытки над собаками и зайцами, а тут ничего не возьмешь. Позовем-ка лучше их на обед”.

Стали посылать лисицу: “Ступай, позови кота да барана”. Лисица начала отговариваться: “Я хоть и прытка, да неувертлива; как бы они меня не съели!” – “Ступай!..” Делать нечего, побежала лисица за котом и бараном. Воротилась назад и сказывает: “Обещались быть; ах, Михайло Иванович, какой кот-то сердитый! Сидит на пне да ломает его когтями: это на нас точит он свои ножи! А глаза так и выпучил!..” Медведь струхнул, сейчас посадил одного волка в сторожа на высокий пень, дал ему в лапы утирку {Полотенце} и наказал: “Коли увидишь кота с бараном, махай утиркою: мы пойдем – их повстречаем”. Стали готовить обед; четыре волка притащили четыре коровы, а в повара медведь посадил сурка.

Вот идут в гости кот да баран; завидели караульного, смекнули дело и стакнулись меж собою. “Я, – говорит кот, – подползу тихонько по траве и сяду у самого пня супротив волчьей рожи, а ты, брат баран, разбежись и что есть силы ударь его лбом!” Баран разбежался, ударил со всей мочи и сшиб волка, а кот бросился ему прямо в морду, вцепился когтями и исцарапал до крови. Медведь и волки, как увидели то, зачали меж собою растабаривать {Разговаривать}: “Ну, ребятушки, вот какова рысь кота да барана! Евстифейка-волка умудрились сшибить и изувечить с какого высокого пня, а нам где уж на земле устоять! Им, знать, наше готовленье-то нипочем; они придут не угощаться, а нас пятнать. А, братцы, не лучше ли нам схорониться?”

Волки все разбежались по’ лесу, медведь вскарабкался на сосну, сурок спрятался в нору, а лиса забилась под колодину. Кот с бараном принялись за наготовленные кушанья. Кот ест, а сам мурлычет: “Мало, мало!”, обернулся как-то назад, увидел, что из норы торчит сурков хвост, испугался да как прыснет на сосну. Медведь устрахался {Устрашился} кота, да напрямик с сосны на землю и ринулся и чуть-чуть не задавил лисы под колодиной. Побежал медведь, побежала лиса. “Знать ты, куманек, ушибся?” – спрашивает лисица. “Нет, кумушка, если б я не спрыгнул, – кот бы давно меня съел!”

(версия 2)

Жили-были на одном дворе козел да баран; жили промеж себя дружно: сена клок – и тот пополам, а коли вилы в бок – так одному коту Ваське. Он такой вор и разбойник, за каждый час на промысле, и где плохо лежит – тут у него и брюхо болит.

Вот однажды лежат себе козел да баран и разговаривают промеж себя; где ни взялся котишко-мурлышко, серый лобишко, идет да таково жалостно плачет. Козел да баран и спрашивают: “Кот-коток, серенький лобок! О чем ты, ходя, плачешь, на трех ногах скачешь?” – “Как мне не плакать? Била меня старая баба, била-била, уши выдирала, ноги поломала да еще удавку припасала”. – “А за какую вину такая тебе погибель?” – “Эх, за то погибель была, что себя не опознал да сметанку слизал”. И опять заплакал кот-мурлыко. “Кот-коток, серый лобок! О чем же ты еще плачешь?” – “Как не плакать? Баба меня била да приговаривала: ко мне придет зять, где будет сметаны взять? За неволю придется колоть козла да барана!”

Заревели козел и баран: “Ах ты серый кот, бестолковый лоб! За что ты нас-то загубил? Вот мы тебя забодаем!” Тут мурлыко вину свою приносил и прощенья просил. Они простили его и стали втроем думу думать: как быть и что делать? “А что, середний брат баранко, – спросил мурлыко, – крепок ли у тебя лоб: попробуй- ка о ворота”. Баран с разбегу стукнулся о ворота лбом: покачнулись ворота, да не отворились. Поднялся старший брат мрасище {Мрась – негодяй}-козлище, разбежался, ударился – и ворота отворились.

Пыль столбом подымается, трава к земле приклоняется, бегут козел да баран, а за ними скачет на трех ногах кот серый лоб. Устал он и возмолился названым братьям: “Ни то старший брат, ни то средний брат! Не оставьте меньшого братишку на съеденье зверям”. Взял козел, посадил его на себя, и понеслись они опять по горам, по долам, по сыпучим пескам. Долго бежали, и день и ночь, пока в ногах силы хватило.

Вот пришло крутое крутище, станово становище; под тем крутищем скошенное поле, на том поле стога’ что города стоят. Остановились козел, баран и кот отдыхать; а ночь была осенняя, холодная. “Где огня добыть?” – думают козел да баран; а мурлышко уже добыл бересты, обернул козлу рога и велел ему с баранком стукнуться лбами. Стукнулись козел с бараном, да таково крепко, что искры из глаз посыпались; берестечко так и зарыдало {Вспыхнуло, затрещало}. “Ладно, – молвил серый кот, – теперь обогреемся”, – да за словом и затопил стог сена.

Не успели они путем обогреться, глядь – жалует незваный гость мужик-серячок Михайло Иванович. “Пустите, – говорит, – обогреться да отдохнуть; что-то неможется”. – “Добро жаловать, мужик-серячок муравейничек {Мелкой породы медведь который любит разгребать муравьиные кучи и лакомиться муравьиными яйцами (“Русск. вестн.”, 1857, XII, 463)}! Откуда, брат, идешь?” – “Ходил на пасеку да подрался с мужиками, оттого и хворь прикинулась; иду к лисе лечиться”. Стали вчетвером темну ночь делить: медведь под стогом, мурлыко на стогу, а козел с бараном у теплины {Огня}. Идут семь волков серых, восьмой белый, и прямо к стогу. “Фу-фу, – говорит белый волк, – нерусским духом пахнет. Какой-такой народ здесь? Давайте силу пытать!”

Заблеяли козел и баран со страстей {1Со страху}, а мурлышко такую речь повел: “Ахти, белый волк, над волками князь! Не серди нашего старшего; он, помилуй бог, сердит! – как расходится, никому несдобровать. Аль не видите у него бороды: в ней-то и сила, бородою он зверей побивает, а рогами только кожу сымает. Лучше с честью подойдите да попросите: хотим, дескать, поиграть с твоим меньшим братишком, что под стогом-то лежит”. Волки на том козлу кланялись, обступили Мишку и стали его задирать. Вот он крепился-крепился, да как хватит на каждую лапу по волку; запели они Лазаря, выбрались кое-как, да, поджав хвосты, – подавай бог ноги!

А козел да баран тем времечком подхватили мурлыку и побежали в лес и опять наткнулись на серых волков. Кот вскарабкался на самую макушку ели, а козел с бараном схватились передними ногами за еловый сук и повисли. Волки стоят под елью, зубы оскалили и воют, глядя на козла и барана. Видит кот серый лоб, что дело плохо, стал кидать в волков еловые шишки да приговаривать: “Раз волк! Два волк! Три волк! Всего-то по волку на брата. Я, мурлышко, давеча двух волков съел, и с косточками, так еще сытехонек; а ты, большой братим, за медведями ходил, да не изловил, бери себе и мою долю!” Только сказал он эти речи, как козел сорвался и упал прямо рогами на волка. А мурлыко знай свое кричит: “Держи его, лови его!” Тут на волков такой страх нашел, что со всех ног припустили бежать без оглядки. Так и ушли.